Князь задумался. Заклинание, упомянутое комиссаром, состояло из двух частей. Первая была способна уничтожить весь мир, вторая же останавливала действие первой.

– А чека?

– Простите, князь?

– Чека от ядерной гранаты. Она у тебя? – раздельно проговорил повелитель Темного Двора.

– Э‑э…

– Понятно, – сказал князь. – Кто его активировал? И кстати. Как твои ласвегасы пропустили активацию заклинания?

– Видите ли, это произошло именно тогда, когда вы в очередной раз сократили им дотации, и они вынуждены были проесть сервер.

– Ты знаешь, что делать. Решение этой задачи ложится на твои плечи.

Сантьяга кивнул, оторвал белку от своей руки и направился к двери. Однако по пути он обернулся.

– Что‑то еще?

– Да… э‑э‑э… не могли вы разблокировать счет ласвегасов? Они проели свой фургон.

– Я сделаю это, если ты пообещаешь больше не являться ко мне в светлых костюмах.

– Хм… с другой стороны, им будет полезно походить пешком.

Бар «Биржа Труда», Москва, ул. Бехтерева, 8 марта, понедельник, 01.10

В забегаловке под вывеской «Биржа Труда» в преддверии Восьмого марта было на редкость немноголюдно. В закутке, рядом с покрытым пылью синтезатором, с микрофоном в руке примостился маленький ос по имени Свая, чья специфическая поэзия не пользовалась спросом даже среди его сородичей.

С мест повскакала челядь, вскочили господа. Вдруг хван остервенился, и приказал тогда Король ему вдогонку крыс выпустить своих. Уж то‑то славный был денек у витязей лихих. За копья и за луки охотники взялись. Бесстрашно, грациозно, бесшумно, словно рысь, За хваном по Подземью загонщики гнались, Но выстрелить боялись, чтоб не поранить крыс.

Владелец «Биржи», конец Конфуций, задумчиво протирал за стойкой бокалы и бросал тревожные взгляды на скучающего за дальним столиком приставника Харлампия, мучаясь мыслью: а заплатит ли тот за выпивку.