– Я бы пожелал тебе сесть в лужу, но ситуация не располагает.

Комиссар стряхнул невидимую пылинку со своего бежевого костюма и вышел.

Советники переглянулись. Им опять не дали вставить ни слова.

Бар «Биржа Труда», Москва, ул. Бехтерева, 8 марта, понедельник, 06.17

 Когда приставник с наемницей приехали в бар, даже те немногочисленные посетители, которые были там ночью, уже разошлись. За стойкой, с полотенцем в руке, мирно похрапывал Конфуций, в своем углу заплетающимся языком что‑то мурлыкал себе под нос Свая, рядом с ним валялся упавший микрофон. Из подсобки вылезли его крысы, одна из которых спала на синтезаторе, а вторая зарылась носом в чью‑то тарелку с недоеденным салатом.

– Конфуций, бутылку коньяка! – проревел Харлампий.

– Ты еще за стакан не рассчитался, – тут же проснулся конец.

– Кто‑нибудь, уберите отсюда эту гадость! Мой муж, рыцарь де Лист, никогда бы допустил, чтобы в его доме разгуливали такие мерзкие твари! – вонзился в уши высокий и нервный голос. Полноватая рыжеволосая женщина, брезгливо поглядывая на крыс, подобрала подол норковой шубки. Оскобленный до глубины души Свая свистнул стае и вместе с ними удалился в подсобку.

Приставник, вмиг покраснев как маков цвет, сбивчиво зашептал Беретте:

– Она вернулась! Давай зелье, как обещано… я же не виноват, что тебе не повезло с кладом…

Наемница хотела было что‑то возразить, но вовремя поняла, что связываться с трезвым, но влюбленным Харлампием себе дороже. Вздохнув, она начала рыться в сумочке в поисках заветного приворотного зелья. Пока она копалась, приставник с идиотской ухмылкой повернулся к рыжеволосой и нежно промямлил:

– Доброе утро… Шарлотта.

Беретта сунула Харлампию треугольную голубую таблетку. Тот повертел ее в руках.

– Ви‑а‑гра, – вглядевшись, по слогам прочел он. – И чего мне с ней делать?

– Как чего? – недовольно отозвалась Беретта. – Скормить Шарлотте.